Эта беспомощность, как ни странно, разбудила в нем зловещие силы. Волк явственно чувствовал, как в его груди нарастает волна напряжения. Это, похоже, и была та самая “контролируемая ярость”, которую любил вспоминать Старейшина… Она досталась Волчьему племени в наследство от четвероногих предков – способность приводить свой организм в состояние повышенной боеготовности, своего рода форсаж, в течение которого даже субъективное время Волка замедляло свой бег…

К дверному проему Ямы, один за другим, подошли четверо бойцов и выстроились цепочкой, дожидаясь своей очереди. Курт, отступив к противоположной стене, наблюдал, как гладиаторы резво спускались по шаткой лестнице. Судя по всему, им приходилось делать это не впервой. Наконец четыре пары ног опустились на засыпанный песком пол; “безрукавочники” втянули лестницу наружу.

Курт, не шевелясь, разглядывал противников.

Те глядели на него.

На песчаном дне Ямы стоял мертвый штиль, даже легкий ветерок не прикасался к балахону Курта. Откуда-то еле слышно доносилась музыка из старинных вестернов.

Тишину прорезал голос Джо Стивенсона. Безволосый приблизился к решетке арены, чтобы вместе с “учениками” вкусить кровавой плоти победы.

– Эй, Таран, – насмешливо поинтересовался он, – что же, ты даже не снабдишь своего парня мечом? Хэнк ответил не сразу.

– Нет. Оружие он добудет в бою, как я его учил…

Курт напрягся. Он чувствовал – с секунды на секунду будет сигнал. Как во время тренировок, только сейчас все, к сожалению, было катастрофически реально…

Гладиаторы разошлись в стороны, увеличивая тем самым дистанцию для маневров. Каждый присел в угрожающей, но вместе с тем весьма функциональной стойке, готовясь сорваться с места, вернее, распрямиться подобно тугой пружине… Волк воспользовался оставшимся временем, чтобы еще раз оглядеть своих противников.

Все четверо молодых людей были высокие и крепкие, по крайней мере двое не уступали телосложением лучшим бодибилдерам Тарана, включая самого Страйкера.